Здравствуйте, в этой статье мы постараемся ответить на вопрос: «В чем заключается провизорный характер защиты владения римском праве». Также Вы можете бесплатно проконсультироваться у юристов онлайн прямо на сайте.
Владение как социально-психологический феномен индивидуального и общественного сознания признается основой вещных прав, которые в свою очередь играют главную роль в строении системы гражданского права, а по мысли известного русского цивилиста И.А.
Гай утверждал (4. 148), что целью интердикта об утверждении владения — uti possidetis — было определить заранее роли сторон в будущем процессе о собственности, установить, кто из спорящих являлся невладеющей стороной и потому должен был взять на себя роль истца и кто, как владелец, роль ответчика. Но Гай смешивал следствие с причиной. Последней было применение издревле этого интердикта для облегченной охраны владения патрициев и плебеев на общественных землях (ager publicus).
Институт владения в римском праве последние двести лет находится под пристальным вниманием исследователей, став в XIX в. фактологической основой для нескольких правовых концепций общего характера. Современное учение о владении, отраженное в гражданских кодексах континентальной системы, является одним из плодов этого изучения: редкий современный юридический институт обязан своей конструкцией результатам историко-правовой разработки понятия в той же степени, как владение. Именно изучение римского права и интенсивные дискуссии в области романистики привели к пересмотру многих унаследованных от древности положений и утверждению в континентальной системе принципиально нового вещного права, остающегося одним из самых своеобразных явлений в цивилистике.
Еще по теме § 95. Понятие и общая характеристика владения:
С другой стороны, оно не всегда необходимо (напр., я владею вещью, которую во время моего отсутствия принесли ко мне на квартиру). Если же в отдельном конкретном случае оказывалось, что вещь находилась во владении незаконного владельца, который получил защиту благодаря указанной особенности владельческого процесса, то претендующему на эту вещь лицу предоставлялась возможность прибегнуть к петиторному процессу, доказать свое право собственности и истребовать вещь. Это объяснение во многом соответствует нормам римского права: владельцами по римскому праву могли быть только те же лица, которые были способны приобретать право собственности; предметами владения признавались только вещи, на которые могло быть право собственности (нельзя владеть публичной дорогой, общественным театром и т.п.).
Сомневающийся пусть опровергнет это посредством доказательства обратного, т.е. пусть лицо, сомневающееся в правомерности владения, докажет, что право на вещь принадлежит не владельцу, а ему. Исходя из указанной презумпции (владелец всегда собственник), государство для облегчения защиты собственника от посягательств третьих лиц предоставило ему более упрощенную и облегченную защиту. Интердикт для защиты движимых вещей (interdictum utrubi) — до Юстиниана мог применяться только в том случае, если владелец вещи владеет ею большую часть года в том календарном году, когда издается интердикт.
Гражданским законодательством абсолютность права собственности не подвергается сомнению и представляет собой, с одной стороны, некоторое мысленное и в этом смысле идеальное отношение субъекта к вещи, а с другой — юридическое отношение со всеми другими лицами, обязанными не препятствовать ему в осуществлении данного права. Однако реальный оборот вещей диктует свои условия, и фактическое положение вещи может далеко расходиться с юридическим. Отсюда происходят правовые проблемы вещных прав и владения, которые включают в себя вопросы истребования имущества из чужого незаконного владения, ограничения виндикации, защиты добросовестного приобретателя и приобретения им права собственности, поссесорной защиты, конкуренции исков, публичной достоверности сделок с недвижимостью и многие другие.
В отличие от держания владение пользовалось самостоятельной владельческой защитой. Характерная черта владельческой защиты заключалась в том, что в процессе о владении не только не требовалось доказательства права на данную вещь, но даже и не допускалась ссылка на такое право. Для того чтобы получить защиту владения, необходимо установить факт владения и факт его нарушения. В источниках римского права эта мысль выражена с явным преувеличением: «между собственностью и владением нет ничего общего» (0.41.2.12.1). Преувеличение здесь в том, что нормально вещью владеет тот, кому она принадлежит на праве собственности; в этом смысле в большинстве случаев между владением и собственностью общее есть.
Первое слово этого интердикта — utrubi (где из двух, у кого из двух) показывает, что он охранял не наличное владение во время издания интердикта, а то владение из двух претендующих на него сторон, которое продолжалось большую часть последнего года, считая от издания интердикта. Побеждает владелец, в доме которого типичный предмет спора (раб) пробыл во владении больше времени, чем у другой стороны. В силе остается условие, чтобы более продолжительное владение не было порочным по отношению к более короткому. Если же имела место такая порочность и владение рабом находилось в руках виновной стороны, то претор разрешал первому владельцу «отвести его к себе в дом». Interdictum utrubi осуществлял таким образом функцию возвращения утраченного владении, т.е. рекуператорную. В литературе это объясняется по-разному. Одни исследователи (Р.Иеринг, С.А.Муромцев) утверждают: предоставление фактическому обладанию вещью правовой защиты связано с тем, что в подавляющем большинстве случаев владельцами являются собственники.
Общий характер владельческой защиты. Владение защищалось, в интересах господствующих групп населения, путем решительных административных актов претора.
Такое объяснение основано на многих постулатах римского права. В соответствии с ним иногда под владельческую защиту попадали и лица, которые обычно правовой защитой не должны были бы пользоваться (воры, захватчики и т п ) Однако, исходя из интересов господствующего класса (в большинстве случаев владельцами были именно его представители), государство сочло возможным дать защиту нескольким неправомерным владельцам, лишь бы невинно не пострадал один правомерный.
Приобретение владения. Приобретение владения всегда устанавливается впервые и самостоятельно самим лицом, желающим владеть предметом. Все способы приобретения владения в классическую эпоху представлялись римским юристам как первоначальные, всегда осуществлявшиеся впервые приобретателем. Это, конечно, не исключало помощи и содействия подвластных и рабов римского домовладыки, но владение возникало только в лице последнего. Требовалось лишь, чтобы оба элемента владения — волевой и материальный — были осуществлены им или для него самого. В тех случаях, когда приобретение владения облегчалось тем, что шло от лица, уже осуществившего владение, путем передачи предмета владения, можно было говорить о производном владении.
Владельческая защита, построенная на выяснении одних только фактов (владения и его самоуправного нарушения), вне зависимости от вопроса о праве на владение данной вещью, называлась поссессорной; защита прав, требующая доказательства наличия у данного лица права, называлась петиторной.
Несмотря на проявление в последнее время значительного интереса к проблематике владения как в связи с проблемами собственности, так и изолировано от них, она остается всё же вопросом малоизученным. Само же римское право владения отличается столь очевидной спецификой, настолько явно противоречит требованиям логики и юридической догматики, что его интерпретация в современных правовых понятиях практически невозможна. Правовед постоянно вынужден прибегать к метафорам, жертвовать юридической четкостью языка ради фактической точности, отказываться от логических и аналитических в пользу исторических и гипотетических квалификаций и обоснований. Создается впечатление, что собственно институт владения в гражданском праве, т. н. юридическое владение было создано только юриспруденцией XIX в. и современными гражданскими законодательствами.
Владение в экономическом смысле есть фактическая возможность беспрепятственно пользоваться вещью согласно ее назначению, соединенная с желанием удержать за собою эту возможность. Владение в этом смысле слагается из двух элементов: объективного (corpus) и субъективного (animus). Другими словами, владение в экономическом смысле предполагает наличность двух условий. С одной стороны, требуется известная внешняя связь между лицом и вещью (так назыв. corpus); такая внешняя связь существует, пока вещь фактически входит в состав хозяйственной обстановки лица (напр., пока она находится у него на квартире, в его погребе и т. д.).
Понимание юридического института можно считать достигнутым, если наряду с догматической (юридико-аналитической) трактовкой представлена историческая: социальная цель и юридическая конструкция института получает определенность только тогда, когда с исторической и логической точек зрения показана необходимость его возникновения как особого момента в регуляции общественных отношений на основе принципов формального равенства, признания автономии воли и самостоятельности участников отношений, эквивалентности предоставлений.
Батчаев Юнус Сапарбиевич. Защита владения в российском гражданском праве : Дис. … канд. юрид. наук : 12.00.03 Ставрополь, 2005 169 с.
Интердикт, издаваемый для защиты недвижимых вещей, назывался «uti possidetis», он издавался по просьбе заинтересованного лица независимо от давности владения. Таким образом, этот интердикт защищал последнего владельца недвижимости. Ни тот, кто желал охранить свое владение, ни тот, кто оспаривал его, не могли приводить правовых обоснований своих претензий. Природа владельческой защиты и интердиктов определялась тем, что они были продуктом административной деятельности претора. В данном случае эта деятельность не ставила себе задачи разрешения вопросов о правовом основании владения, а ограничивалась сохранением существующего фактического состояния, которое оказалось, таким образом, юридически защищенным.
Фактически это интердикт о возврате владения тем, у кого оно было отнято силой. Этот интердикт мог применяться любым владельцем, даже если вещь была приобретена противоправным путем.
Представители другой точки зрения (Ф.К.Савиньи, И.А.Покровский) считали, что облегченная и упрошенная владельческая защита была введена с целью недопущения самоуправства. Даже если фактическим обладателем вещи оказывалось лицо, не имевшее права на владение, восстановить справедливость должен только суд, а не правомерный собственник. Борьбе с самоуправством, т.е. охране общественного порядка, римляне уделяли должное внимание. Поэтому даже фактический владелец, оказавшийся неправомерным, все равно получал защиту против посягательств третьих лиц, даже если их притязания были основаны на праве. Порядок защиты прав установлен, и им надлежит пользоваться. Осуществлять защиту своих прав самостоятельно, т.е. самоуправно, категорически запрещалось.
Юридическая специфика института владения в римском праве стимулирует поиск релевантного метода историко-правового исследования, который бы позволял найти адекватные юридические понятия и концепции, соответствующие исторической реальности и закономерностям эволюции права в связи с развитием общества. Именно изучение института владения в римском праве стало одним из триумфов главы исторической школы права Ф.К. Савиньи в самом начале XIX в., основанием для критики учения о праве для Р. Йеринга в середине XIX в., одной из важнейших составляющих эволюционистской теории права, развиваемой П. Бонфанте и его школой в первой половине XX в. и остается основным испытательным полем для исторического подхода к праву сегодня. Где нет этой связи или где она нарушена, нет и владения в экономическом смысле; так, напр., я непосредственно не владею своею вещью которую передал во временное пользование другому лицу. С другой стороны, требуется субъективное желание удержать за собою фактическую возможность пользоваться вещью, (так назыв. аnimus). Этим владение отличается от простого пространственного отношения близости лица к вещи. Таковое само по себе недостаточно для признания владения (напр., если я в гостях и сижу на чужом стуле, то я не владею им, ибо не имею соответствующего желания).
Единство и взаимозависимость между современной разработкой понятия владения и римским наследием оказывается в противоречии с понятийным и конструктивным разрывом между двумя институтами. Именно это обстоятельство может, однако, указывать на существование глубоких различий между самими правовыми системами, связанных с качественными переменами в обществе и его гражданско-правовых основаниях.
Принимая во внимание, что принадлежность к составу хозяйственной обстановки лица дает вместе с тем основание предположить, что лицо желает и впредь сохранить возможность пользоваться вещью (ибо иначе оно бы выбросило вещь и т. д.), мы можем определить владение в экономическом смысле еще и так: владение в экономическом смысле есть фактическая принадлежность вещи к хозяйственной обстановке лица.
Совпадение в одном лице и собственника, и владельца встречалось настолько часто в жизни, что можно было предполагать (пока не доказано иное), что, кто владеет вещью, тот и собственник, и обратно — раз у данного лица нет вещи во владении, следовательно, ему не принадлежит и право собственности. Исходя из нормального, постоянно наблюдаемого в жизни совпадения в одном лице владельца и собственника, государство в целях наилучшей защиты собственника облегчало его положение как владельца тем, что охраняло владение, не требуя доказательства права собственности и не позволяя затягивать процесс ссылкой ответчика на его право собственности.
Такой интердикт применялся при владении и движимыми, и недвижимыми вещами, если владение требовалось защитить от посягательств третьих лиц.
Исторически интердикт по uti possidetis возник раньше интердикта utrubi об охране движимых вещей. Плавт упоминает последний в комедии, относящейся к 200 г. до н.э. По-видимому, спорящие приносили спорные вещи (приводили рабов) к претору, который и объявлял сторонам свой интердикт, в котором обычно обещал признать владение за тем из них, кто провладел вещью большую часть последнего года.
Поскольку во владельческом процессе доказывались только факты, а вопрос о том, кому принадлежит право на владение данной вещью, оставался в стороне, владельческий процесс являлся, с одной стороны, более легким в отношении доказывания претензии (доказать право собственности на вещь нередко представляет большие трудности); с другой стороны (в силу той же причины), владельческая защита имела только предварительный (или провизорный) характер: если в результате спора о владении вещь присуждалась не тому, кто имел на нее право, то этот последний мог затем предъявить свой собственнический иск (виндикацию). Если ему удавалось доказать свое право собственности (а не только факт владения), он мог истребовать вещь от фактического владельца.
При этом объяснении остается неясным: почему же владельческой зашитой не пользовались держатели. Они ведь против посягательств третьих лиц защиты не имели. Проблемам владения посвящены диссертации Аверьянова М.В. «Защита добросовестного приобретателя имущества в российском гражданском праве». (Саратов, 2003); Бевзенко Р.С. «Защита добросовестно приобретенного владения в гражданском праве». (Самара, 2002); Зубарева О.